Утончённый садизм или инклюзивное образование: взгляд чайника

Ещё в 2014 году в России с подачи президента было принято решение о введении инклюзивного обучения. Все, конечно, взяли под козырёк – мол, всю страну обеспечим качественным образованием, невзирая ни на что. Только вот перегибы, которые у нас практически всегда бывают, не учли. В общем, мой «чайник» закипел сегодня прямо с возмущением. Объясню почему.

Но начну чуть издалека. Когда я училась в начальных классах – это было в городе Красноводск Туркменской ССР – с нами в классе был мальчик Саша. Только спустя много лет я поняла, что Сашка был солнечным мальчиком, с синдромом Дауна. Мы, дети, тогда этого вообще не осознавали. Вместе учились, порой хулиганили даже. Позднее, в Ташкенте, где я училась, у нас в классе был инвалид. Юра. Тогда, насколько я понимаю, про «инклюзив» слыхом не слыхивали. Просто все дети учились вместе.

Сейчас из этого сделали чуть ли не культ. И бодро отчитываются, вот, мол, ввели. И что? Как сработал ваш «под козырёк», господа образователи? Всё получилось? Ой ли… Ну то, что касается деток, которые так или иначе ходят в школу или которых туда привозят на инвалидной коляске, к примеру, это отдельная тема. А вот с лежачими детьми…

А если ребёнок совсем «овощ»? Уж извините за такое сравнение, хоть и общепринятое. Тогда как? Знаете, самое удивительное, что таких деток тоже запихивают в общую систему. Да, есть такие дети. Которые даже порой не реагируют ни на что. Но их мамы за ними ухаживают, любят их. И вот приходит время. Нужно записать в школу. Записывают. Но ведь есть разные заболевания. Есть ДЦП, есть даунята, есть много каких болячек, с которыми действительно можно и НУЖНО осваивать школьную программу. В некоторых случаях очень ограниченную. Но, повторюсь, есть дети, которые не то что программу, они даже просто мамины слова едва-едва воспринимают. Да, поверьте, есть и такие. Но их, согласно закону, тоже записывают в ученики.

Потом, в девятом классе, всем мамам, ну или папам, нужно написать заявление о том, что они не против сдачи ребёнком ОГЭ. И вот приходят эти родители в школу, и среди них мама вот такого лежачего ребёнка. Да, она тоже должна написать заявление. О том, что она НЕ ПРОТИВ сдачи ОГЭ своего сына или дочери. Ну, просто на секунду представьте её состояние в этот момент! Зная, что её ребёнок никогда не встанет, и даже, возможно, никогда не произнесёт слово «мама», она идёт и пишет заявление. «Я согласна, что моя дочь, такая-то может сдавать ОГЭ…» Ну как это назвать? Утончённый садизм? Слушайте, ну можно же как-то узаконить таких детей и мам? Или нет?

Я уже много раз писала о всяких извращениях в Америке и Европе. Как мне кажется, в этом случае мы прямо всех превзошли. Потому что, повторюсь, это УЗАКОНЕННЫЙ утончённый садизм. Мамочка, мол, да наплевать, в каком у вас состоянии сын или дочь, но вы уж будьте добры, запишите его или её в школу. Ну, подумаешь, что ребёнок не реагирует даже на картинки… Мне моя знакомая с таким ребёнком сказала когда-то, что да, приходили учителя. Но показали рисунки дочери… И что? Ей, говорит она, хоть овечку, хоть кузнечика, хоть коровий помёт покажи – всё едино.

Не менее интересно, что происходит потом. Сегодня девочке – ну, дочери той моей знакомой – уже 19 лет. Что, кстати, удивительно – её мама говорит, что врачи ей, начиная с пяти лет, предрекали скорую кончину.

И вновь сложности. Вот уже несколько месяцев мама не может оформить недееспособность дочери. Прошли уже всевозможные инстанции, и суды. Наверное, я всё-таки что-то не понимаю. Ну почему, скажите, ребёнку с такими заболеваниями нужно еще какое-то подтверждение?!

В суде, кстати, сказали, что нужна судмедэкспертиза. Ну да, хорошо. Мама согласна. Только девочка слишком слабая. И тут судмедэксперты ПОШЛИ НАВСТРЕЧУ. Сказали, что они, так уж и быть, СОГЛАСНЫ осмотреть девочку, если её родители СМОГУТ найти транспорт, чтобы их туда-сюда свозить. Скажите мне, мои дорогие читатели, я тут вот прямо одна нецензурно выразилась? Но это, опять же, наша система.

Знаете, господа из образования нашего, я думаю вот что. Либо вы, как и в советское время, просто будете учить всех подряд, не придумывая невесть чего, либо уж если вы озаботились инклюзивным образованием всерьёз, то делайте это с умом. Потому что в большинстве случаев ваши великолепные идеи не работают. Но почему только образования? Здесь и медицина, и соцзащита, и судебная система… ну как мне кажется, прямо подкачивают. Кстати, есть ещё замечательная структура – прокуратура. И если в ближайшее время вопрос не решится, мы обязательно сделаем официальный запрос в это ведомство.

Мнения, высказываемые в данной рубрике, могут не совпадать с позицией редакции

Вопрос-ответ

Что такое инклюзивное образование и почему автор статьи критикует его реализацию в России?

Инклюзивное образование — это система, при которой все дети, независимо от их физических, интеллектуальных или иных особенностей, включены в общую систему образования и обучаются вместе. Автор критикует формальный подход к его введению в России, когда закон применяется ко всем без разбора, не учитывая тяжесть состояния ребёнка. По её мнению, это приводит к абсурдным и жестоким ситуациям, которые она называет «утончённым садизмом».

В чём заключается главная проблема, описанная в статье, с которой сталкиваются родители тяжелобольных детей?

Главная проблема заключается в том, что система заставляет родителей детей с тяжелейшими формами инвалидности (которые не могут говорить, двигаться или осознанно воспринимать информацию) проходить те же бюрократические процедуры, что и для всех остальных учеников. Например, их заставляют писать заявление о согласии на сдачу ребёнком ОГЭ, зная, что это абсолютно невозможно. Это создаёт огромное моральное давление и является, по мнению автора, издевательством.

Какие ещё трудности, кроме школьных, испытывает семья, о которой идёт речь в статье?

После достижения 18 лет семья столкнулась с проблемой официального оформления недееспособности дочери. Несмотря на очевидность её состояния, им приходится проходить многочисленные инстанции и суды. Суд потребовал проведения судмедэкспертизы, но при этом переложил на родителей обязанность найти транспорт для перевозки экспертов, так как сама девушка слишком слаба для транспортировки. Это демонстрирует бездушие и формализм не только образовательной, но и судебной и медицинской систем.

Какое решение проблемы предлагает автор статьи?

Автор призывает «делать это с умом». Она предлагает либо вернуться к более простой советской модели, где всех детей просто учили вместе без сложной терминологии, либо, если уж развивать инклюзивное образование всерьёз, то разработать дифференцированный подход. Необходимо законодательно предусмотреть особый статус для детей с тяжелейшими заболеваниями, чтобы избавить их семьи от бессмысленных и унизительных бюрократических процедур, как в образовании, так и в социальной и судебной сферах.